я крайня степень вещества (osyotr) wrote,
я крайня степень вещества
osyotr

Очевидно, начиналась эротика

Захотѣлось домой.
Розановъ всталъ, отвелъ меня въ сторону и сказалъ потихоньку:
— ​Весь​ расчетъ на обѣдъ. Можетъ быть, онъ еще развернется. Мы съ хозяиномъ уже условились: васъ онъ посадитъ рядомъ. А мы около васъ. Вы его разговорите. Съ нами онъ такъ говорить не станетъ — онъ любитъ дамъ. ​Непремѣнно​ затроньте ​эротическія​ темы. Тутъ онъ будетъ интересенъ, тутъ надо его послушать. Это можетъ выйти любопытнѣйшій разговоръ.
Обернувшись, встрѣтила два острыхъ, какъ шпильки, глаза. ​Распутина​, видимо, обезпокоила наша тайная бесѣда съ ​Розановымъ​. Задергалъ плечомъ и отвернулся.

Пригласили къ столу. ​Распутинъ​ пилъ быстро и много и вдругъ, нагнувшись ко мнѣ, зашепталъ: — Ты чего же это не пьешь-то? Ты пей. Богъ проститъ. Ты пей.
— Да я не люблю вина, оттого и не пью.
Онъ посмотрѣлъ недовѣрчиво.
— Пустяки! Ты пей. Я тебѣ говорю: Богъ проститъ. Богъ проститъ. Богъ тебѣ многое проститъ. Пей!
— Да я же вамъ говорю, что мнѣ не хочется. Не буду же я насильно пить?
— О ​чемъ​ онъ говоритъ? — зашепталъ слѣва Розановъ. — Вы заставьте его громче говорить. Переспрашивайте, чтобы громче, а то мнѣ не слышно.
— Да и слушать нечего. Просто уговариваетъ вино пить.
— А вы наводите его на эротику. Господи! Да неужели не умѣете ​повести​ нить разговора?
— Да не мучьте вы меня! Вотъ тоже нашли ​Азефа​-провокатора. И чего ради я буду для васъ стараться?
Я отвернулась отъ ​Розанова​, и два острыхъ распутинскихъ глаза, подстерегая, укололи меня.
— Вотъ, — сказалъ, — ты смѣешься, а глаза-то у тебя какіе — знаешь? Глаза-то у тебя ​печальные​. Слушай, ты мнѣ скажи — мучаетъ онъ тебя очень? Ну, чего молчишь?.. Э-эхъ, ​всѣ​ мы слезку любимъ, женскую-то слезку. Понимаешь? Я ​все​ знаю.
Я обрадовалась за ​Розанова​. Очевидно, начиналась эротика.
— Что же вы такое знаете? — спросила я громко, нарочно, чтобы и онъ повысилъ голосъ, какъ это многіе невольно дѣлаютъ. Но онъ снова заговорилъ тихо:
— Какъ человѣкъ человѣка отъ любви мучаетъ. И какъ это надо, мучить-то — ​все​ знаю. А вотъ твоей муки не хочу. Понимаешь?
— Ничего не слышно! — сердито съ лѣвой стороны ворчалъ Розановъ.
— Вотъ когда ты придешь ко мнѣ, я тебѣ много разскажу, чего ты ​—​ и не знала.
— Да вѣдь я не приду?
— Спросите у него про ​Вырубову​, — шепталъ Розановъ. — Спросите про всѣхъ, пусть ​все​ разскажетъ, и главное, погромче.

— ​Милай​! Вотъ принеси-ка сюда листочки съ моими стихами, что вы давеча на машинкѣ-то отстукивали.
«​Милай​» живо сбѣгалъ за листками. ​Распутинъ​ раздалъ. ​Всѣ​ потянулись. Листьевъ, переписанныхъ на машинкѣ, было много — на всѣхъ хватило. Прочитали. Оказалось стихотвореніе въ прозѣ, въ стилѣ «Пѣсни Пѣсней», туманно-любовное. Еще помню фразу: «Прекрасны и высоки горы. Но любовь моя выше и прекраснѣе ихъ, потому что любовь ​есть​ Богъ». Это, кажется, и была единственная понятная фраза. Остальное было наборъ словъ. Пока читала, авторъ, очень безпокойно оглядывая всѣхъ, слѣдилъ за впечатлѣніемъ.
— Очень хорошо, — сказала я.

Надежда Лохвицкая
Tags: deliciae slavonicae
Subscribe

  • (no subject)

    Рочестерская Библія, 13 в.

  • (no subject)

    Сербское Мирославлево Евангеліе. Христосъ и Котъ.

  • (no subject)

    Куда спрятался котикъ? (Подсказка: много котиковъ.) (БОЛЬШАЯ) Келлское Евангеліе, думаю, уже всѣ признали.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 6 comments