я крайня степень вещества (osyotr) wrote,
я крайня степень вещества
osyotr

Нѣчто о расколдовываніи міра. Епископъ Руаданъ и Прокудливая Береза

Верховный правитель безстрашный, не знающій пораженій, многодѣтный, могучій, свирѣпый, краснощекій, ужасный, безъ раздора, безъ порчи, сдѣлался тогда королемъ Ирландіи. Звали его Эремонъ Великій, сынъ Миля, а ту, что была его женой, — Тэа, дочь Лугайда, сына Ита, сына Миля... Когда же пришелъ Тайлгиннъ и прогналъ изъ Ирландіи друидовъ и демоновъ, а ирландцы пріяли ярмо истинной вѣры и благочестія, какъ-то разъ лѣтнимъ днемъ была Куркогъ со своими дѣвушками на лугу передъ Бругомъ-на-Бойнъ. Мучили дѣвушекъ зной да жара, и пошли онѣ искупаться въ Бойнъ. Когда же наплавались онѣ вдоволь, пошла каждая дѣвушка изъ воды къ своей одеждѣ. Не замѣтила этаго Этне, а случилось тогда, что разсѣялись чары Фетъ Фіада, отъ которыхъ были раньше дѣвушки и сама Этне невидимы. Тутъ перестала дѣвушка видѣть своихъ подругъ, а сама стала видимой всякому.Вышла она изъ воды, одѣлась и принялась искать дѣвушекъ на берегу Бойнъ, но нигдѣ не могла ихъ найти. Недалеко отошла она, какъ вдруг увидѣла тѣнистый развѣсистый садъ съ простой кладбищенской оградой вокругъ.Приблизилась Этне къ оградѣ и замѣтила у входа въ храмъ сѣдого приветливаго священника, который истово молился Создателю передъ лежащей книгой.
— ...Я изъ людей божьихъ,— отвѣтилъ священникъ, — а Патрикъ, сынъ Кальпурнія, мой второй отецъ. А изъ нашихъ ли ты людей?
— До сей поры была я изъ Племенъ Богини Дану,— отвѣтила Этне,— а отнынѣ будемъ мы съ тобой изъ одного народа... Что же ты дѣлаешь тутъ?
— Молюсь Господу и читаю вслухъ книгу,— отвѣтилъ священникъ, — и коли ты изъ людей истиннаго Бога, то странно, что не знаешь этаго.
— Какъ же мнѣ было узнать,— отвѣчала дѣвушка,— когда не случалось мнѣ видѣть такого. Хотѣла бы я, чтобы съ этой поры ты наставлялъ меня и училъ каждый день.
И еще сказала она:
— Дай мнѣ то, о чемъ поешь ты, о сулящій счастье мужъ, сладости, равной твоей, не знала я въ Тиръ Тайрнгире.
— Если сладко тебѣ то, что слышишь, о прекрасная золотоволосая дѣвушка, узнаешь воистину нынѣ то, что хранитъ эта книга.
— Возьми же крѣпко этотъ псалтырь, о счастливый слуга Тайлгинна, все то, что есть въ немъ, искусно въ душу мою ты вложи.
Послѣ той пѣсни склонила дѣвушка голову надъ книгой и принялась читать ее такъ, словно вникала въ нее съ той самой поры, какъ появилась на свѣтъ.
...Между тѣмъ оставили Этне подруги и никакъ не могли разыскать ее. Опечаленныя, пришли онѣ къ Энгусу и обо всемъ разсказали. Немедля позвалъ онъ Куркогъ, и когда взнуздали ему коня, пустился на поиски Этне. Быстро скакали они, и не было такой крѣпости во всей Ирландіи, где бы не побывали они, но нигдѣ не могли найти дѣвушку. Вернулись они тогда къ берегу Бойнъ и стали искать ее тамъ. Вдруг увидѣли они часовню и хижину подле нея. Выглянула Этне изъ хижины и, увидѣвъ всадниковъ, узнала Энгуса съ Куркогъ и ея дѣвушками. Замѣтилъ священникъ, куда она смотритъ, и поглядѣлъ въ ту же сторону, но только ничего не увидѣлъ, ибо лежало на нихъ заклятье Фетъ Фіада. И тогда спросилъ онъ:
— Что ты тамъ видишь, о дѣвушка?



— Вижу я Энгуса, своего пріемнаго отца, который ищетъ меня,— отвѣтила Этне,— и молочную сестру свою Куркогъ, и людей изъ Бруга, и женщинъ оттуда. Но напрасно ищутъ они меня.
Дороги мнѣ тѣ, что скачутъ
По голубымъ берегамъ Бойнъ,
Гордъ королевскій ихъ обликъ,
Не случалось бѣжать имъ отъ битвы и схватки.
...Славная свита изъ дивнаго Бруга
Печально и горестно ищетъ меня;
Зваться Энгусъ будетъ нынѣшней ночью
“Скорбный, что не нашелъ то, что ищетъ”.
Женщины въ Бругѣ прекрасномъ, ольховомъ,
И молочная сестра моя, Куркогъ,
Плачъ обо мнѣ ихъ не смолкнетъ,
...Не желаю я быть съ Мананнаномъ,
Съ благороднымъ Илбрекомъ, съ Сигмалломъ.
Нынѣ ни съ кѣмъ я не буду
Изъ Племенъ Богини Дану,
Теперь посвящу Іисусу тѣло мое и душу.
Во благо приходъ Тайлгинна
Въ Ирландію тисовыхъ рощъ.

Послѣ той пѣсни вознесъ священникъ молитву Господу, дабы явился святой Патрикъ помочь и поддержать его и не забрали бы дѣвушку противъ ея воли. Даровалъ ему это Господь, и случилось такъ, что въ одно время подошелъ Патрикъ со своими спутниками къ двери часовни, а Энгусъ къ берегу рѣки. Тогда спросилъ Патрикъ священника о дѣвушкѣ и заговорилъ о ней съ Энгусомъ, и сказалъ тотъ:
— Позволишь ли моему пріемному дитяти пойти ко мнѣ, о святой отецъ?
— Не твое она пріемное дитя, а Господина міра, — сказалъ Патрикъ, — хоть и довелось тебѣ воспитать ее.
— Могъ бы я и силой отнять у тебя дѣвушку, — отвѣтилъ Энгусъ, — если бъ пошло это мнѣ впрокъ.
— Сила и власть господня помогутъ мнѣ противъ тебя, — сказалъ на это Патрикъ, — и если бы послушался ты моего совѣта, не пришлось бы мнѣ идти противъ тебя.
— Каковъ же онъ? — спросилъ Энгусъ.
— Почитай истиннаго великаго Бога и отринь пустыхъ боговъ, крестись во имя Троицы, смѣни имя и избавься отъ наказанія,— сказалъ ему Патрикъ.
— Не для того пришли мы сюда изъ своего дома, — отвѣтилъ Энгусъ. Потомъ направилъ онъ своего коня прочь отъ рѣки и уѣхалъ скорбный и печальный, противъ воли оставя свою пріемную дочь. И сказалъ онъ такъ:
Въ скорби мы прочь повернемъ
Отъ бѣлокожей прекрасной Этне,
Свѣтлаго нѣжнаго лебедя,
Что всегда я привыкъ защищать.
...Три громкихъ стона испустимъ,
Бруга оплачемъ пріемную дочь,
Безъ милой моей и прекрасной
Я словно мужъ, получившій рану.
Не пойду я за Этне отнынѣ до суднаго дня.

После этаго испустили Энгусъ и его люди горестный стонъ, оплакивая Этне. Услыхала Этне стонъ людей Энгуса, горюющихъ о ней, и дрогнуло ея сердце, а тяжкая боль прошла отъ одной груди до другой. И тогда попросила она у Патрика позволенія креститься и принять отпущеніе грѣховъ... И все жъ горевала дѣвушка до исхода двухъ недѣль, слабѣя отъ немощи и моля Бога и Патрика... а когда почуяла Этне близкую смерть, поручила она свою душу Богу и Патрику и сказала такъ:

...Неколебимое это блаженство.
Хоть женщинъ рыданья и стоны
Въ Бругѣ сейчасъ раздаются,
Милее мнѣ слезы святыя,
Что хранятъ мою душу отъ Ада.
За то восхваляю Христа,
Что ушла отъ Племенъ Богини Дану,
Все жъ не изъ нихъ я, хотя и была я изъ нихъ;
Вѣрю въ великую власть Іисуса.

После этой пѣсни принялъ Патрикъ къ своей груди голову дѣвушки, и отлетела ея душа къ небу.
...Вотъ повѣсть о Воспитаніи Домовъ Двухъ Чашъ".

Грустно это все какъ-то.
А чары Фетъ Фіада ("Крикъ Дичи") Патрикъ у Туата Де Дананнъ благополучно увелъ: это названье присвоено самому знаменитому его гимну въ жанрѣ лорики ("доспѣха"), то есть молитвы, испрашивающей защиты и невидимости; такъ онъ сумѣлъ отвести глаза засадѣ, принявшей его и спутниковъ за стаю оленей.

Ну, и еще разное — про то, какъ все начиналось, про колокольчики:
"Вотъ какъ былъ разъясненъ, растолкованъ и разгаданъ этотъ сонъ: великое дерево, глубоко проросшее корнями въ землю, широко разросшееся вѣтвями и упиравшееся въ самое небо, — это король, чья власть надъ всей Ирландіей, а сто пятьдесят человѣкъ, рубившихъ дерево острыми топорами, были князья Церкви, читавшіе сто пятьдесятъ псалмовъ Давида, что подрубятъ его отъ самыхъ корней къ его погибели и обрушатъ навсегда... Тогда Руаданъ и епископъ, бывшій съ нимъ, взяли свои колокольчики, сурово позвенѣли ими и прокляли короля и мѣсто, и помолились Богу, чтобы ни король, ни королева никогда послѣ не смогли жить въ Тарѣ, чтобы она запустѣла навсегда, безъ двора или замка, что, согласно этому, и произошло. Ни самъ король Діармайдъ, ни его наслѣдники, короли Ирландіи, никогда не могли жить въ Тарѣ со времени этого проклятья".

А дерево было вотъ какое:
"Дерево Россъ, королевское колесо, право вождя, грохотъ волны, твореніе славнѣйшее, прямое и крѣпкое древо, богъ стойкій и твердый, путь къ небесамъ, опора дома, добро людей, мужъ ясныхъ словъ, великое полное сокровище, добро матери, море, полное добычи, честь красоты, господинъ ума, міровой кличъ, гордость Банбы, мощь побѣды, знаніе началъ, знаніе для мудрецовъ, благороднѣйшее изъ деревьевъ, слава Галіойнъ, славнѣйшій кустъ, защита вепря, сила жизни, слово знанія, Дерево Россъ".
"Со временъ потопа сокрыто въ Ирландіи древо, и теперь три дождя плодовъ сброситъ оно, такъ что трижды наполнится желудями поле, гдѣ оно стоитъ. И когда упадетъ съ него последній желудь, немедля появятся завязи новаго урожая".

И снова колокольчики.
"Тогда епископъ Кайрнехъ сильно разгнѣвался и проклялъ домъ, и сдѣлалъ могилу для короля, и сказалъ: “Тотъ, чья это могила, закончился; и поистинѣ это конецъ королевству его и владычеству!” Онъ взошелъ на вершину насыпи и сказалъ:
Отъ этихъ колоколовъ навсегда
Насыпь отнынѣ будетъ знать каждый,
Могилу побѣднаго сына Эркъ;
Не слабыми были его походы.
Проклятье на этотъ холмъ,
На Клетехъ съ сотнями воиновъ!
Да не будутъ добры ни пшеница его, ни молоко,
Да будетъ он полонъ ненависти и бѣдствія!
Да не будетъ въ немъ ни короля, ни князя,
Да не выйдетъ никто изъ него, величаясь!
Весь вѣкъ мой буду помнить
Могилу короля Эринъ подъ насыпью.

Вотъ когда Кайрнехъ проклял крѣпость и прозвонилъ въ свой колоколъ объ этомъ..."
И здѣсь тоже сида долго не жила.
"...Затѣмъ она исповѣдалась Кайрнеху, принесла Богу пылкое покаяніе, какъ ее научили, вошла въ послушаніе къ Кайрнеху и тотчасъ умерла отъ горя по королю. Тогда Кайрнехъ сказалъ, что для нея должно сдѣлать могилу и что слѣдуетъ ее положить подъ слоемъ дерна земли. Было сдѣлано, какъ повелѣлъ монахъ, а онъ сказалъ: “Не милы были ея дѣянія до сего дня, въ которомъ мы нынѣ”.
Что до Кайрнеха, онъ проявилъ великую заботу о душѣ Муйрхертаха, но не вытащилъ ее изъ ада".
Tags: записки о поискахъ духовъ, пойдемъ плясать въ Ирландію
Subscribe

  • (no subject)

    Поможите Бога ради Аль-Ширази съ Аль-Багдади.

  • (no subject)

    Волкъ въ овечьихъ штанахъ.

  • (no subject)

    Фамилія: Поползновенный.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 2 comments