я крайня степень вещества (osyotr) wrote,
я крайня степень вещества
osyotr

Пожалуй, удачное сопоставленіе придумалось: послѣдовательно мѣняя понятныя слова на непонятныя, Нечуи поставили свой языкъ въ одинъ рядъ съ офенскими и воровскими. Скажемъ, у офеней "день" — "бендюхъ", у шерстобитовъ — "волгажъ"; далѣе, соотвѣтственно, "пѣтухъ" — "ворыханъ" и "гогусъ", "кровь" — "вохра" и "канъ", "рука" — "хирьга" и "биря". Также у шерстобитовъ "самоваръ" — "беззаботный", "давать" — "декать", "ямщикъ" — "ишлякъ", "пила" — "зубила", "вахлино" — "окно", "вититься" — "мыться", "возгудать" — "плакать", "вымалашиться" — "выспаться".
"Не то прибежитъ въ лавку, ровно съ цѣпи сорвавшись, какой-нибудь паренекъ и, ни съ кѣмъ не здороваясь, никому не поклонясь, крикнетъ хозяину:
— Хлябышь въ дудоргу хандыритъ пельмиги шишлять!
Кто понялъ рѣчи прибежавшаго паренька, тотъ, ни слова не молвивъ, сейчасъ же изъ лавки вонъ. Тут и другіе смекнутъ, что чѣмъ-то нездоровымъ запахло..."
Языки эти, кстати, создавались не ради тайности — кому нужны тайны шерстобитовъ — а какъ знакъ кастовой принадлежности; на нихъ обычно при постороннихъ и не разговаривали. Умѣніе по фенѣ — провѣрка на своего-чужого. Желаніе отгородиться отъ "мужиковъ", отъ "крестьянъ", "ивановъ" — тоже характерно. Мы не мужики, мы казаки. Понятно, что синтаксисъ, фразеологія, узусъ — послѣднія вещи, которыя мѣняются въ офенскомъ; я ужъ отмѣчалъ как-то давно, что легче всего гугловскій переводчикъ работаетъ съ парой русскій — "украинскій". Поэтому же офенскій производитъ такое чудное впечатлѣніе: вродѣ не по-русски, но за иностранный языкъ тоже не примешь.

Ну и пока жолчь изъ организма не вся вышла, скажу про "параолимпіаду".
Эта самая "пара-", какъ и все вотъ такое, паразитируетъ на добрыхъ человѣческихъ чувствахъ, но, какъ любой паразитъ, ослабляетъ и ведетъ къ болѣзни хозяина. Сила воли, торжество надъ слабостью или милость къ несчастнымъ тутъ постольку-поскольку. Традиціонное общество и такъ находило имъ мѣсто, и дѣлало это цѣломудреннѣе. Маресьева, кстати, я дитемъ видѣлъ вживую, очень пріятный человѣкъ, на вопросы охотно отвѣчалъ, а штаны не засучивалъ; кому бы тогда пришло въ голову такое просить? Любого деретъ морозомъ по хребту, глядя, какъ двадцать два несчастныхъ на одиннадцати ногахъ пинаютъ мячъ — и это правильно, потому что зрѣлище объективно чудовищно. Грѣшно, нельзя такое устраивать, нельзя смотрѣть. Это все равно будетъ чья-то боль, съ которой все равно нужно как-то справляться, — лишь бы не такъ. Зрителямъ остается жаться, дѣлая видъ, что все на позитивѣ, либо работать надъ собой, чтобы избавиться отъ жути, чтобъ хоть изъ дѣтей или внуковъ выбить естественное чувство и облегчить имъ жизнь въ новомъ мірѣ. Не увѣренъ, что это чувство вовсѣ безполезно — аппендиксъ тоже когда-то считали ненужнымъ. Гдѣ-то эту породу уже вывели: не помню, кто разсказывалъ, что его сильнѣйшимъ потрясеніемъ отъ Америки была тетка на протезѣ, но въ шортахъ. Въ любой человѣческой культурѣ такое не всегда обнажали даже на церковной паперти: тутъ и уваженіе къ окружающимъ, и естественная стыдливость. Въ сѣвероамериканской — такое изъ принципа выставятъ повиднѣе, хотя хваленая улыбка, казалось бы, для того и вырабатывалась, чтобы "не грузить никого своими проблемами". Задумчивое или самоуглубленное лицо напряжетъ людей, вы понимаете, а протезъ не напряжетъ. Чужой разумъ.
"Параолимпіада" можетъ существовать лишь какъ часть сѣвероамериканской культуры, главная фобія которой — назвать хоть что-то неправильнымъ, неловкимъ, недолжнымъ, неумѣстнымъ, чудовищнымъ. Нѣту "не такого", есть только "не такой, какъ мы". Поэтому къ "параолимпіадѣ", въ качествѣ ея естественнаго и необходимаго продолженія, вы получите и другіе плоды названной фобіи: скажемъ, пляски блядей въ церкви, потому что по-ихнему нѣтъ ничего похабнаго, а все свято, нѣтъ блядей, есть только "бѣдныя дѣвочки". Нѣту калѣкъ, нѣту и глупыхъ — поэтому же нѣту двоечниковъ въ американскихъ классахъ, всякій прекрасенъ, его можно только хвалить. Вмѣсто искусствъ имѣемъ, что имѣемъ, поскольку, опять же, уродливаго и глупаго нѣтъ, есть самовыраженіе. Этотъ вывихъ растетъ, возможно, еще изъ старой Европы; изслѣдованіе Эко по исторіи уродства въ Средніе вѣка наводитъ на какія-то такія мысли.
Само названіе этаго дѣйства уже издѣвательство. Трудно и вообразить, что бы прекраснолюбивые эллины сдѣлали съ человѣкомъ, придумавшимъ посвятить богамъ такое зрѣлище. А "сіяющіе глаза пара-олимпійскихъ призеровъ" — никакой не доводъ, по-моему. Жутковатыя "игры", повторюсь, — не единственный путь къ побѣдѣ духа, а гуманныхъ цѣлей надо добиваться гуманно.
Subscribe

  • (no subject)

    Волкъ въ овечьихъ штанахъ.

  • (no subject)

    Фамилія: Поползновенный.

  • (no subject)

    А еще была въ дѣтствѣ книжка Успенскаго. Вспомнилъ съ чего-то — и понялъ. Это же морлокъ. По внѣшности и повадкамъ, роду занятій и широтѣ…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 18 comments

  • (no subject)

    Волкъ въ овечьихъ штанахъ.

  • (no subject)

    Фамилія: Поползновенный.

  • (no subject)

    А еще была въ дѣтствѣ книжка Успенскаго. Вспомнилъ съ чего-то — и понялъ. Это же морлокъ. По внѣшности и повадкамъ, роду занятій и широтѣ…