June 23rd, 2013

келлс

(no subject)

"— Видишь ли, братецъ мой Лойгъ, — сказалъ Кухулинъ возницѣ, — эти разнообразные, многочисленные, блистательные, удивительные приемы ловкости, которые Феръ Діадъ продѣлываетъ высоко въ воздухѣ? Всеми ими и я сейчас овладѣю. Если сегодня я начну уступать въ бою, ты долженъ воспламенять меня, понося и браня, дабы усилились ярость и пылъ мой. Если же я стану брать верхъ, ты долженъ давать совѣты, восхвалять и поощрять меня, дабы усилить мое мужество.
— Будетъ сдѣлано, какъ ты сказалъ, мой Пёсъ, — отвѣтилъ Лойгъ.
Тогда Кухулинъ надѣлъ свой нарядъ сраженій, битвъ и поединковъ и принялся продѣлывать высоко въ воздухѣ такіе же разнообразные, многочисленные, блистательные, удивительные пріемы ловкости, которымъ онъ доселѣ ни у кого не обучался, ни у Скатахъ, ни у Уатахъ, ни у Айфе. Увидѣлъ это Феръ Діадъ и понялъ, что всѣми ими тотчасъ же можетъ овладѣть и Кухулинъ.
— За какое оружіе возьмемся мы нынчѣ, Феръ Діадъ? — спросилъ Кухулинъ.
— Тебѣ принадлежитъ выборъ, — отвѣчалъ Феръ Діадъ, — ибо наканунѣ выбиралъ я.
— Если такъ, начнемъ игру въ бродъ, — сказалъ Кухулинъ.
— Начнемъ игру въ бродъ, — сказалъ Феръ Діадъ.
Хоть Феръ Діадъ и сказалъ такъ, невесело ему было идти на это, ибо онъ зналъ, что Кухулинъ побѣждалъ каждаго героя и воина, затѣвавшаго съ нимъ игру въ бродъ.
Великое дѣло должно было въ этотъ день совершиться у брода. Два героя, два первыхъ воина, два колесничныхъ бойца запад­наго міра, два блестящихъ свѣточа ратнаго искусства Ирландіи, двѣ щедрыя десницы, расточавшія милость и награду, два вождя доблести Ирландіи, два ключа боевого умѣнья шли въ бой другъ на друга, сойдясь издалека, изъ-за распри, затѣянной Айлилемъ и Медбъ, изъ-за ковъ ихъ. И каждый старался побѣдить другого своими пріемами отъ утренняго разсвѣта до средины дня.
Когда насталъ полдень, распалилась ярость бойцовъ, и они плотно сошлись. Прыгнулъ Кухулинъ со своего края брода прямо на умбонъ щита Феръ Діада, сына Дамана, чтобы срубить ему голову надъ бортомъ щита. Но Феръ Діадъ лѣвымъ локтемъ встряхнулъ свой щитъ, — и Кухулинъ отлетѣлъ отъ него, какъ птица, на свою сторону брода. И снова прыгнулъ Кухулинъ со своего края на умбонъ щита Феръ Діада, чтобы срубить ему голову надъ бортомъ щита. Но ударомъ лѣваго колѣна Феръ Діадъ тряхнулъ щитомъ своимъ, — и Кухулинъ отлетѣлъ отъ него, какъ маленькій ребенокъ, на свою сторону брода.
Увидѣлъ это Лойгъ.
— Горе тебѣ! — вскрикнулъ онъ. — Противникъ наказалъ тебя, какъ милая женщина наказываетъ малаго ребенка! Онъ вымылъ тебя, какъ въ лоханкѣ моютъ чашки! Онъ размололъ тебя, какъ мельница мелетъ доброе зерно! Онъ разсекъ тебя, какъ топоръ разсѣкаетъ дубъ! Онъ обвилъ тебя, какъ вьюнокъ обвиваетъ дерево! Онъ обрушился на тебя, какъ обрушивается ястребъ на малыхъ пташекъ! Отнынѣ и навѣкъ конецъ притязаніямъ и правамъ твоимъ на славу и честь боевую, о крохотный бѣшеный карликъ!
Тогда въ третій разъ метнулся Кухулинъ со скоростью вѣтра, съ быстротою ласточки, съ порывомъ заоблачнаго дракона, и обру­шился на умбонъ щита Феръ Діада, сына Дамана, чтобы срубить ему голову надъ бортомъ щита. Но снова Феръ Діадъ тряхнулъ своимъ щитомъ, и Кухулинъ отлетѣлъ на середину брода, гдѣ былъ онъ до своего прыжка.
Тогда произошло съ Кухулиномъ чудесное искаженіе его: весь онъ напыжился и разширился, какъ раздутый пузырь; онъ сталъ подобенъ страшному, грозному, многоцвѣтному, чудесному луку, и ростъ бойца сталъ великъ, какъ у фоморовъ, далеко превосходя ростъ Феръ Діада..."