April 4th, 2013

едаодежа

(no subject)

Посмотрѣлъ «Царствіе Небесное». Ну что; массовки хороши и какъ будто бы все лучше, рубилово аутентично, увлекаетъ; осада Ерусалима утретъ носъ осадѣ Минасъ-Тириѳа, Орландо Блумъ наконецъ заматерѣлъ и пересталъ быть похожъ на миньона-эльфа, рожи-типажи и реквизитъ выше похвалъ, Прокаженный Король красивъ и загадоченъ, какъ Золотой Фантомасъ, и даже идіотизмъ сюжета можно было бы простить — какъ, скажемъ, когда преемникъ Балдуина поостри сердца своего мужествомъ и поведе войско сквозь пески; Орландо ему толковалъ, что безъ воды люди навсегда умрутъ, но тотъ не повѣрилъ, пока не увидѣлъ все самъ. Франки на одной волѣ и на одномъ крылѣ дотянули до стана непріятеля, ткнулись носомъ въ маврскій сапогъ и подохли, а мавры оторвались отъ коннаго хоккея, брезгливо поотрѣзали имъ головы и сложили кучей. Это ладно; но вотъ когда они говорятъ, хочется обратно въ нѣмое кино. Нѣтъ бы рамочку съ модерновой виньеткой: «Я вся ваша, милордъ», — сюжетъ-то ничего хитрѣе не требуетъ, да и нѣмой жанръ не допускаетъ многословія. А они говорятъ предвыборныя рѣчи, набитыя релятивизмомъ, съ тѣмъ, значится, подтекстомъ, что христіанство поддостало и пора как-то двигаться дальше, — молъ, что есть истина, и не въ бревнахъ храмъ, а въ ребрахъ, и что мы дѣлаемъ въ этихъ пескахъ, и кто всѣ эти люди, и я понялъ, что за гробомъ ничего нѣтъ, исламъ-хрисламъ какой разница, да? — и вся американская сэлфмэйдовщина: никто, дескать, какъ ты самъ, и рыцарь это не сословная принадлежность, а куражъ, такъ что наканунѣ штурма Орландо нарукополагалъ себѣ паладиновъ изъ офиціантовъ — гектара два, какъ Урфинъ Джюсъ. Султанъ — пофигистъ-агностикъ, Епископъ уже даже не брызжетъ апокалѵптической слюной — трындъ смѣнился, и онъ теперь только вылазитъ въ неожиданныхъ мѣстахъ, чтобъ, какъ мальчишъ-плохишъ, предложить очередное: «А можетъ, съ…мъ по-тихому?», «А можетъ, сдадимъ городъ?» — или, когда поздно уже сдавать и съ…ть: «А можетъ примемъ исламъ, а дома замолимъ?» Тампліеры уже даже не фанатики, а такъ, прыгунки-убійцы, ихъ весь фильмъ вѣшаютъ, какъ чурчхелу, чтобы не нарушали перемиріе, а едва перестаютъ вѣшать, тѣ срываются съ резиночекъ и съ лаемъ скачутъ мутить инцидентъ на границѣ. А нѣмое кино милое дѣло, можно было бъ всей дерридѣ на радость писать титры съ варіантами: мужская версія фильма, женская, рукопожатно-окуджавная, опричная, угарная, философская — для удивительныхъ людей, которыхъ фильмы «заставляютъ задуматься». До тѣхъ же поръ я ихнихъ фильмовъ болѣ не смотрецъ. Перехожу обратно на Кустурицу и явашутетю подъ красное и честь имѣю кланяться.
  • Current Music
    Екремъ Сайдичъ, Дангуба