я крайня степень вещества (osyotr) wrote,
я крайня степень вещества
osyotr

Нездоровье нынѣшней «воцерковленности™» происходитъ не оттого, что воцерковленные люди, молъ, до сихъ поръ живутъ золотымъ миѳомъ, какъ счастливые полинезійцы. Бѣда какъ разъ въ школьномъ образованіи.
Учиться можно и на тройки — школа не столько даетъ свѣдѣнія, сколько опредѣленнымъ образомъ форматируетъ мозгъ (въ чемъ, разумѣется, нѣтъ еще дурного. Та или иная размѣтка мозга необходимо нужна, а универсальную и наилучшую пока не придумали). Такъ вотъ, можно не хотѣть, чтобы вселенная была безобразна и пуста (Лосевъ съ Флоренскимъ и не хотѣли), но каждый учившійся хоть на тройки — не вѣритъ даже, а знаетъ, доказательно или бездоказательно (второе еще и покрѣпче), что вселенная, она не какъ въ псалмахъ, а именно такова: безопорная коперникова бездна, протяженна и пустынна.
Вотъ и оккультныя бабы не зря о своей ars occulta говорятъ языкомъ техники, какъ истопники о вязкости мазута и манометрахъ. Это ужъ подходъ, методъ. Пусть сколь угодно придурошный, онъ — та единственная ложка, которой бабы, а съ ними всѣ мы, способны расхлебывать физику и метафизику. Въ этомъ смыслѣ бабы ничѣмъ не хуже Сергѣя Хоружаго, который пишетъ въ «Диптѵхѣ безмолвія» о пространственномъ опытѣ и перцептивныхъ эффектахъ исѵхастской практики; а то, что онѣ глупы, мало знаютъ и лѣнятся знать больше, сути въ данномъ случаѣ не мѣняетъ. Подходъ-съ.

Церковная же традиція, съ которой предлагается дѣлать жизнь, требуетъ подъ себя умъ другого формата, что и сообщаетъ современной приходской практикѣ налетъ шизофреніи. Легко говорить, что традиція, молъ, не настаиваетъ на космологіи по Василію или анѳропологіи по Немезію, чтецу Аристотеля. Сказать-то можно, но какой узелъ ни потяни… Вотъ Исайя. Текстологически доказано, что за этимъ именемъ не одинъ авторъ, а два или больше. Сія историческая бездѣлка принципіально ничего не мѣняетъ, конечно же, а можетъ и доставить нѣкое удовольствіе; мнѣ, напримѣръ, доставляетъ. Но вотъ какъ писать его теперь въ сонмѣ пророковъ?



Такъ?..

А носить крестное имя въ честь литературнаго персонажа? Для дѣтской псѵхики, пожалуй, не очень-то и безобидно. Самоотождествленіе, всѣ дѣла. Однако вотъ: Алексѣй Божій человѣкъ. Баснословная личность, собирательный образъ, кочующій сюжетъ. Если и былъ одинъ прототѵпъ, мы о немъ никогда ничего не узнаемъ. Между тѣмъ, литературному герою пишутся величанія и акаѳисты.

А человѣку, который не понимаетъ, скажемъ, другой поэзіи кромѣ японскихъ трехстишій или не понимаетъ никакой — нахлобучивать на голову рѣзной въ позолотѣ стѵль придворной греческой риторики или весьма своеобразную поэтику пророчествъ и псалмовъ? Въ обходъ — если говорить о реаліяхъ существующей традиціи — не получится; это весь литургическій обиходъ. Такъ, и только такъ. Два раза ку.

Это мелочи; хотя, собственно, традиція вся и состоитъ изъ такихъ частностей и не поддается общему опредѣленію. Ея описаніе сведется къ безконечному разсказу: звѣри бываютъ видимые издали, буйствующіе, какъ въ безуміи, нарисованные на рисовой бумагѣ, принадлежащіе императору, включенные въ данный перечень, только что разбившіе кувшинъ… Но есть и не мелочи. Скажемъ, исѵхастская школа въ лонѣ традиціи. Никто пока не обѣщалъ, что ея подходы лучше примѣнимы къ модернизированному сознанію, чѣмъ трижды отреченныя буддійскія псѵхотехники. Подвижники-исѵхасты — тѣ, кто добился на этомъ пути чего-то путнаго — не зря почти всѣ поголовно изъ крестьянъ; а это другой міръ, котораго больше нѣтъ. О Брянчаниновѣ я писалъ — плоховато было уже ему; а онъ стоитъ къ этому міру замѣтно ближе насъ. Пастухъ-то умѣетъ скучать; три тысячи повторовъ короткой формулы ему не въ тягость, и онъ не знаетъ, для чего придумана спѣшка. И сегодня сидѣть, и завтра сидѣть. Вотъ — новоначальнымъ предлагается проговаривать Іисусову молитву вслухъ — и очень не случайно, случайностей тутъ нѣтъ. Только мы-то прошли эту стадію въ раннемъ дѣтствѣ, и теперь намъ такъ же мучительно читать вслухъ, какъ людямъ традиціонной культуры — про себя; современникъ Исаака Сѵрина много удивлялся его умѣнію «читать безгласно, вслухъ одному лишь себѣ».
Скажутъ еще, что анѳропологія мало значитъ. Но для ѳиваидскихъ пустынниковъ сердце — это мѣсто, гдѣ живутъ мысли и куда ихъ слѣдуетъ просто-напросто вернуть. Для насъ — мѣсто, гдѣ ихъ отродясь не бывало и куда ихъ слѣдуетъ вытѣснить. По древнееврейски думаютъ сердцемъ, да; и въ современномъ китайскомъ сказать «я въ сердцѣ подумалъ то-то и то-то» — не вычурность и не высокій стѵль, а разговорный оборотъ. Если же такія вещи не свидѣтельствуются ежедневно роднымъ языкомъ — онѣ и останутся для тебя тѣмъ самымъ «мнѣніемъ», котораго епископъ Игнатій такъ боялся.
Ѳиваидскій отшельникъ не понялъ бы самъ вопросъ — считать ли «сердцемъ» физическій органъ, или нѣкую православную чакру, аналогъ суфійскаго «кальба», или то и другое вмѣстѣ; наше «или — или» и его мнимая противоположность «и то, и то» — обѣ формы подразумѣваютъ двойственность, а для отца-пустынника нѣтъ перечислительныхъ «и», есть только указующее «вотъ». Уяснить себѣ такое видѣніе мы можемъ лишь отвлеченно, какъ идею маѳематической безконечности.
Кстати, Юнгъ, много писавшій о восточныхъ духовныхъ дисциплинахъ, цитируетъ нѣкоего буддійскаго наставника (жаль, что безъ упоминанія имени — вотъ кому отлить памятникъ), который совѣтуетъ европейцамъ, занимающимся медитаціей, не пытаться растворить свое «я», а, напротивъ, всячески пѣстовать и укрѣплять его: все остальное для индивидуалиста, каковъ европеецъ, будетъ потерей опоры и крушеніемъ. Такъ-то. Цѣль, возможно, и та же — а вотъ средство прямо обратное.

Собственно, любой прихожанинъ умомъ или нутромъ отлично знаетъ, что традиція и модернъ, какъ мотоциклъ съ трепетной ланью, не скрещиваются. Любой священникъ поэтому (не любой, не любой — но я-то пишу про общее) радъ гнать пургу въ отвѣтъ на сколько-нибудь жизненный вопросъ — только чтобъ было «не по наукѣ». Весь обскурантизмъ-креаціонизмъ — возвращаясь къ началу — будетъ здѣсь напускнымъ, какъ бравада двоечника. Вообще же, единственный оставшійся способъ сдѣлать традиціонно — это помѣнять мѣстами грамматическое опредѣленіе съ опредѣляемымъ или вставить въ рѣчь нѣсколько славянизмовъ. А вѣдь — «для чего же съ "малыимъ", когда можно просто съ малымъ сказать, какъ всѣ люди произносятъ? Слезно выговорить захотѣлось, такъ вѣдь это мужицкая, такъ сказать, слеза-съ, мужицкiя самыя чувства».

А раціонализація настаетъ тѣмъ неизбѣжнѣе, чѣмъ старательнѣе ея избѣгаютъ: тянуть себя за волосы изъ болота означаетъ сильнѣе увязнуть. Раціонализація поневолѣ ведетъ, вообще говоря, къ протестантизму; авторитетный нынѣшній православный проповѣдникъ можетъ вдругъ заявить, что человѣку, чья неправедная жизнь послужила намъ предостерегающимъ примѣромъ, Богъ зачтетъ это въ заслугу и за это отпустить ему грѣхъ. Кальвинисту, пожалуй, понравилось бы.
И такого много.

Учиться въ школѣ все равно надо, обратно уже не родишься. Такъ что напослѣдокъ — заборная цитата изъ нелюбимаго паѳоснаго слезливаго самовлюбленнаго и провинціально-барочнаго Димитрія Обрадовича, несостоявшагося святогорскаго инока Досиѳея, гуманиста и просвѣтителя: «Книги, братья, книги, а не колокола съ хоругвями».


(покрадено у iraan)

Къ слову, заинтересовавшись нѣкогда его фамиліей, я открылъ для себя чудный сербскій глаголъ «обрадатити»: обородѣть, зарасти бородой.
Ну, вотъ. Запоминается послѣдняя фраза; важно войти въ разговоръ, еще важнѣе правильно изъ него выйти. Теперь, если спросятъ, кто приходилъ и зачѣмъ, Рольфъ навѣрняка отвѣтитъ, что заходилъ Осетръ посудачить о бѣлградскихъ заборныхъ надписяхъ.
Tags: floscelli osetri, еже на брянчанинова, тленка
Subscribe

  • (no subject)

    Николай «Чуковский» Корнейчуковъ всегда былъ въ моемъ мнѣніи резидентъ чужого разума, соляриса кусокъ, и за какія-то шалости: за…

  • (no subject)

    Ни довѣрять, ни удивляться не отвыкну. По рекомендаціи человѣка и умнаго, и пишущаго правильнымъ гладкимъ языкомъ открылъ современнаго фантаста…

  • (no subject)

    Калистратъ Ѳалалеевичъ Жаковъ. Вселенная безконечна, поэтому такой человѣкъ тоже есть. Зырянскій ломоносовъ, философъ, самоучка, создатель…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 29 comments

  • (no subject)

    Николай «Чуковский» Корнейчуковъ всегда былъ въ моемъ мнѣніи резидентъ чужого разума, соляриса кусокъ, и за какія-то шалости: за…

  • (no subject)

    Ни довѣрять, ни удивляться не отвыкну. По рекомендаціи человѣка и умнаго, и пишущаго правильнымъ гладкимъ языкомъ открылъ современнаго фантаста…

  • (no subject)

    Калистратъ Ѳалалеевичъ Жаковъ. Вселенная безконечна, поэтому такой человѣкъ тоже есть. Зырянскій ломоносовъ, философъ, самоучка, создатель…