?

Log in

Сб, 26 ноя, 2011, 16:19

Перенимаю эстафету у salome_lou. Я привожу выдержки из десяти любимых книг, желающие угадывают. Комментарии до поры скрыты, никакого гугля, само собой, нету и быть не может.

1. Собственноручно, слово в слово, я перенесу ее с нотной бумаги, покрытой черными, архаичными завитками его мелкого, прямо-таки монашеского почерка, о котором уже говорилось, в свою рукопись. Нотной бумагой он воспользовался явно потому, что ничего другого под рукой не оказалось, впрочем, возможно, что в мелочной лавке внизу, у церкви св. Агапита, вообще не было хорошей писчей бумаги. На каждый верхний пятилинейный стан, как и на бас, приходятся по две строчки; по две строчки и в интервалах.
Точно определить, когда была сделана запись, нельзя, ибо документ не датирован. Если мое убеждение чего-то стоит, то он относится либо к более ранней поре того лета, либо к предыдущему лету… В том, что к моменту нашего появления в Палестрине эпизод, лежащий в основе рукописи, уже имел место, что нижеследующий разговор уже состоялся, я совершенно уверен.


2. В легком ее мешке было еды на три дня: дюжина своеобразных конфет из ореховой муки и медвежьей крови, сваренных на меду; несколько каменных сухарей с перцем; полфунта вяленого мяса; фляга с густым, как мед, монастырским вином. Кольцо с пальца и серьги из ушей она сняла и спрятала в башлыке старой, местами лысой куртки из оленьего меха. И одеждой, и обувью — оленьими сапогами, сшитыми грубо, швами наружу, зато мягкими и удобными внутри, — снабдил ее все тот же отшельник. Когда она, ахнув, увидела целый амбар, где штабелями лежали, спрессованные, многие сотни, если не тысячи, таких сапог, курток, стеганых рубах и штанов, когда попыталась стащить кольцо с пальца — отшельник мягко сказал, что брать от нее они ничего не могут, но если когда-нибудь появится желание пожертвовать что-то ордену — орден примет с благодарностью.


3. Однажды ночью он вдруг просыпается и, повернувшись на постели, слышит, как будто кто-то спит с ним рядом. Думал было, что это его же одежды свалились и накрыли его. Пощупал – нет, тут что-то такое шероховатое, словно трава, вроде кошки, но побольше. Зажег свечу – лис! Напился пьян и лежит, как пес. Посмотрел в свой кувшин – пусто! И сказал, улыбаясь: – Это, значит, мой товарищ по пьянству!


4. Так тесно сошлись бойцы в схватке, что поверху сшиблись их головы, внизу ноги, а за шишками и кромками щитов — руки. Так тесно сошлись они, что от бортов к середине треснули и лопнули их щиты. Так тесно сошлись они, что копья бойцов искривились, согнулись и выщербились от острия до заклепок. Так тесно сошлись они, что демоны и оборотни, духи земли и воздуха испустили клич с их щитов, рукоятей мечей и наконечников копий. Так тесно сошлись они, что вытеснили реку из ее ложа и русла, а там, где был брод, смогли бы устроить постель королю с королевой, ибо здесь не было больше ни капли воды, не считая той, что давя и топча выжимали бойцы из земли. Так тесно сошлись они, что в ужасе обезумели кони... и разорвали путы, ремни и веревки, а женщины, юноши, дети, негодные к бою и слабоумные устремились через лагерь на юго-запад.


5. ...а потом сделал знак стоявшему ближе других визирю Севера, чтобы тот наклонился к нему и получил какое-то тихое приказание. Птахемхеб выполнил это приказание, громким голосом объявив экспертам, что фараон хотел бы знать, не стыдно ли им.
Они сделали все, что в их силах, отвечали они.
Визирю пришлось еще раз наклониться к царю, и на этот раз выяснилось, что он получил приказание сообщить волшебникам, чтобы они покинули зал. Они удалились в великом смущении, недоуменно переглядываясь, как будто один хотел спросить другого, случалось ли с ним когда-нибудь что-либо подобное. Оставшийся на месте двор пребывал в испуге и замешательстве, ибо фараон по-прежнему сидел согнувшись, закрыв рукою глаза. Когда он наконец отнял ее от глаз и выпрямился, лицо его было искажено горем, а подбородок дрожал. Он сказал придворным, что был бы рад их пощадить, но что не может скрывать от них правду, а правда заключается в том, что их господин и царь глубоко несчастен.


6. Жилья своего тяжелую дверь,
Которую семьдесят семь
Здоровенных парней-силачей,
Налегая семь суток,
Пыхтя и кряхтя,
Не сумели бы приоткрыть,
Рванул Юрюнг Уолан,
Распахнул непомерно грузную дверь
Так, что, ахнув, расхохоталась она...


7. Бури или легкие землетрясения разрушили непрочные, наспех выстроенные дома, превратив их в безобразные груды камней, плит и балок. Только гигантская чугунная труба древнего водопровода, опиравшаяся на скрученных в спиральные пружины железных змей, прямо и неуклонно прорезала хаос развалин... Печать смерти еще острее ощущалась в центральной части города при взгляде на высохшие пруды, каналы, истлевшие деревья парков, крутые, смелые арки мостов, бесполезно горбящиеся над безводными руслами... Путешественники миновали скопление высоких зданий и очутились перед гигантской, видимо, очень старой башней. Часть из ее двенадцати карнизов обрушилась, обнажая внутреннюю структуру сложных проходов, черневших в толще обветшалых стен...


8. Итак, ко мне сей уважаемый dominus обратился по-латыни, и должен признаться — на такой латыни, какой никто не владеет в нашем Ордене, за вычетом разве что отца Иакова. Она как будто бы вышла из школы самого Цицерона, но чуть-чуть приправлена тщательно отмеренной понюшкой нашей церковной латыни, причем опять же неведомо, задумана ли приправа эта чистосердечно, как приманка для нашей поповской братии, или в ироническом смысле, или просто родилась из неудержимой потребности стилизовать и декорировать.


9. После еды мужчины вышли в маленький садик с крохотным участком моря, в который падали маслины. Вся земля была пропитана их маслом. Они пили кофе за столиком, шатавшимся, как в качку на корабле. Неожиданно хозяин нагнулся и, подобрав горсть гальки, выбрал восемь черных и восемь красных камешков. Он разложил их на клетчатой скатерти, и началась игра в шашки. Потом вышла в садик и хозяйка с бутылкой вина и голубой тарелкой в руках. Она налила им вина в стаканы, которые они опасались ставить на расшатанный столик, а потом стала перемывать в тарелке мелочь, заработанную за последние дни.


10. Приехал с большим удовольствием на душе. У вас тут рай. А у меня — избавь Бог. В доме ремонт, со штукатурами скандал бесконечный… несродного я характеру с нынешним народом! Ни совести, ни чести, хоть плюй в глаза, все божья роса. В голове один обман да орленый штоф. А сами живем, как цыгане, сбились всей семьей в одной горнице, а я этого не могу. На столе весь день русская картина: самовар не убран, возле самовара тарелка с заваренной горчицей. Бабушка трет ее щербатой ложкой и, понятно, в три ручья плачет от ней. Ух, говорит, и крепка же будет! А на кой ляд мне эта крепость, с похмелья я, что ли, позвольте спросить?.. А жена наседкой квохчет, все больна чем-то, а дочь скучает, божий свет не мил, а почему — неизвестно: горе от ума Грибоедова, видимое дело. А я этого не могу, я человек эластичный, у меня от этого шум в ушах делается.

Сб, 26 ноя, 2011 14:52 (UTC)
salome_lou

Кошмар, кроме "Игры в бисер" ничего не узнаю.
(Удалённый комментарий)

Сб, 26 ноя, 2011 16:40 (UTC)
ptitza

Ни одной не знаю. №4 - очень похоже на Вольсунгсага или Ньяля, слог такой и образы, но не оттуда, не помню там такого эпизода, хотя морская битва в Ньяле как раз была. №10 кто-то из нашей классики, по стилю знакомое. Одно понятно, ни одной из этих книг я точно не читала. Пойду-ка погуглю-ка.

Сб, 26 ноя, 2011 18:00 (UTC)
o_huallachain

Опознала только 2 (Лазарчук, "Транквилиум") и наполовину 10 (Бунин - название рассказа не помню). Теперь пойду гуглить.

Сб, 26 ноя, 2011 18:56 (UTC)
lassiriel

К стыду своему, опознала только "Похищение быка из Куальнге" (№4) :))

Сб, 26 ноя, 2011 22:03 (UTC)
mimosa1733


Ого-го, какие книжки-то…

1. Томас Манн. Доктор Фаустус.
2. Андрей Лазарчук. Траквилиум.
4. Надежда Широкова. Мифы кельтских народов
5. Томас Манн. Иосиф-кормилец.
6. «Нюргун Боотур Стремительный» в записи П.А. Ойунского

Вс, 27 ноя, 2011 09:49 (UTC)
christa_eselin

Юань Мэя узнала благодаря школе Вилли Вонки
«Доктора Фаустуса» не выношу, поэтому тоже узнала
«Похищение быка» в бессмертном переводе Михайловой – ну как же эту ужасть не узнать? В своё время чуть не каждую ночь мне являлась…
Номер пять – неужели Пруст? Нет, нет стилистика не та… Скорее всего, обратно Манн. Название только не помню, хоть убейте.
Номер семь очень похоже на Ефремова, но опять-таки не вспомню, на что именно
Номер восемь – конечно, «Игра в бисер»
Номер десять – точно помню, что Бунин, но что именно – опять провал.

В общем, незачот полный и переэкзаменовка на осень. Но очень заинтересовали конфеты из ореховой муки и медвежьей крови. ЧТО ЭТО?

Вс, 27 ноя, 2011 09:58 (UTC)
osyotr

Будем считать, что Вы не опоздали; я лишь минуту назад вывесил отгадалку.
Ефремова определили, это круто.
Ну и вообще что надо, то определили.