|  Велѣвъ себя вкругъ шеи обомкнуть
И выбравъ мигъ и мѣсто, мой вожатый,
Какъ только крылья обнажили грудь,
Приблизился, вцѣпился въ станъ косматый
И сталъ спускаться внизъ, съ клока на клокъ,
Межъ корокъ льда и грудью волосатой.
Когда мы пробирались тамъ, гдѣ бокъ,
Загнувъ къ бедру, даетъ уклонъ пологій,
Вождь, тяжело дыша, съ усильемъ легъ
Челомъ туда, гдѣ прѣжде были ноги,
И сталъ по шерсти подыматься ввысь,
Я думалъ — вспять, по той же вновь дорогѣ.
Учитель молвилъ: Крепче ухватись, —
И онъ дышалъ, какъ человѣкъ усталый. —
Вотъ путь, чтобъ намъ изъ бездны зла спастись.
Онъ въ толщѣ скалъ проникъ сквозь отступъ малый.
Помогъ мнѣ сесть на край, потом ко мнѣ
Уверенно перешагнулъ на скалы.
Я ждалъ, глаза подъемля къ Сатанѣ,
Что он такой, какъ я его покинулъ,
А онъ торчалъ ногами къ вышинѣ.
Такъ иллюстрировали Данта въ прижизненныхъ изданіяхъ; а Доре, что Доре — одно слово, французъ.
Флоренскій же эти волосатыя ноги съ перекидкой внизъ головой считалъ за точку перехода — какъ плоский листъ переворачиваютъ со стороны на сторону въ недостижимомъ третьем измѣреніи и какъ рубашку сдергиваютъ наизнанку черезъ голову, — полагалъ переходомъ отсюда туда и обратно. Я ссылку давалъ вотъ на "Мнимости въ геометріи." |
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
osyotr